Точка зрения, будто верующий более счастлив, чем атеист, столь же абсурдна, как распространенное убеждение, что пьяный счастливее трезвого.
Шоу Бернард

Путеводитель
Новости
Библиотека
Дайджест
Видео
Уголок науки
Пресса
ИСС
Цитаты
Персоналии
Ссылки
Форум
Поддержка сайта
E-mail
RSS RSS

СкепсиС
Номер 2.
Follow etholog on Twitter


Подписка на новости





Rambler's Top100
Rambler's Top100



Разное


Подписывайтесь на нас в соцсетях

fb.com/scientificatheism.org

vk.com/scientificatheism_org



Оставить отзыв. (5)


Иван Давыдов
Модный бог


Несколько дней назад известный в русской Сети юродивый взорвал эфир фотоотчетом собственного изготовления, в котором правдиво отобразил финал хождения российских байкеров к Черному морю.

Поход с самого начала вышел непростой – участников благословил сперва, без лишнего шума, патриарх, а потом, с фанфарами и телекамерами, – премьер. Еще бы – мотоциклисты ведь не кататься отправились, а поддерживать Черноморский флот, от злых украинцев умученный.

Вышел, однако, небольшой скандал: помянутый юродивый, не зла желая, но от излишней, положенной по статусу искренности, выложил в общий доступ фото, на котором, среди триколоров, хоругвей и крестов отчетливо видна симпатичная девушка топлесс [1]. Нет, действительно, симпатичная, но само сочетание вызывает у неподготовленного зрителя некоторый диссонанс. Наводит, что ли, на мысли о кощунстве.

В итоге байкеры покаялись, легкомысленного водителя, прокатившего неодетую подружку, наказали в соответствии с традициями субкультуры, а вождь, известный миру как «Хирург», запретил, от греха, подопечным впредь пользоваться какими-либо флагами, помимо байкерских.

Нас интересует, впрочем, не сам скандал, он здесь – не больше, чем информационный повод. И даже не политический аспект мероприятия, про который, к слову, и без того достаточно уже понаписано. Самое интересное тут, кажется, – новая, не оформленная пока внятно, но ожидаемая стратегия РПЦ.

(Не оформившаяся – еще и потому, что и в церкви озадачены полученным эффектом; во всяком случае дьякон Кураев, засветившийся на мероприятии, потом произнес несколько слов, явно оправдываясь. Ликует с детской непосредственностью, веруя в грядущее торжество православия, только, пожалуй, помянутый выше юродивый. Прозревая, как ему по должности и полагается, будущее.)

Церковь, даже раньше, чем Советский Союз ужался до размеров свободной России, активно начала встраиваться в новый мир, используя все возможности, которые для этого открылись. С каждым днем этих возможностей все больше, хотя бы потому, что теперь церковь прочно встроена в систему государственной идеологии (тут надо понимать, что речь идет скорее о визуальном ряде, чем о понятийном – с формулированием понятий даже у самых образованных представителей власти явные проблемы). Церковь действует не всегда системно, иногда слишком грубо и прямолинейно, раздражая воспитанных в секулярной традиции обывателей, иногда не достигает даже успеха, нет ведь до сих пор в школе обязательного курса ОПК, – но действует, с каждым днем расширяя и присутствие свое, и влияние. И новый патриарх с самого начала показал, что останавливаться на достигнутом не намерен и даже готов к конфликтам любого уровня (вспомним, например, высказывания о войне как каре божьей).

Ресурсы прямого давления, однако, не безграничны, и казус байкеров показывает: постоянно, скорее даже интуитивно, чем осмысленно, в церкви осуществляется поиск новых путей.

Тут нужна неожиданная оговорка. Резкий разворот. Из мира, где царят духовность с велелепием, в вертеп предельной бездуховности. В привычно поносимый социальными критиками мир престижного потребления ненужных вещей. В царство блесток и мишуры, актуальных брендов, модных дизайнеров и глянцевых журналов. Механика его существования вроде бы понятна: когда базовые, естественные потребности удовлетворены, индустрия начинает навязывать потребности в буквальном смысле неестественные. Индустрия сильна, а человек слаб, прошло лет, наверное, не более сорока с того момента, как Бодрийяр отметил наличие данного феномена в знаменитой своей «Системе вещей», и вот нас уже не удивляют люди, для которых весь смысл бытия заключен в возможности поуместнее продемонстрировать правильную этикетку, а критерием самоидентификации становится марка автомобиля, духов или перчаток.

При этом мало кто задумывается, что корни этого странного дерева – в церковной традиции. Можно, например, и грандиозные соборы, которыми не устаем восхищаться, рассматривать как апофеоз бессмысленных трат, особенно если вспомнить, что строились они в то время, когда вокруг царили голод, чума и война… Но мы не будем сейчас зацикливаться на рассуждениях в стиле «сколько бы вышло портянок для ребят», дабы не спровоцировать ненужной для данного рассуждения дискуссии. Не о том речь.

Но ведь и рекламу, если верить во всяком случае Марку Блоку, изобрела церковь, правда, католическая. Скромные сельские кюре в эпоху мрачного средневековья активно сочиняли полноценные вполне рекламные буклеты, которые и сейчас сделали бы честь профильным агентствам. Обосновывали, что именно в их церкви хранящийся палец ответственного за данный недуг святого излечивает наиболее качественно, а конкуренты из соседних приходов – жалкие шарлатаны. Православные – в силу невысокого уровня грамотности в среде священников – довольствовались «сарафанным радио». Именно церковь нагружала толпы паломников дорогостоящими сувенирами, фрагментами мощей, миром с чудотворных икон и т. п. И ради того, чтобы этими вещами обладать, люди были готовы на любые траты. Довольно часто и до преступлений доходило. Гигантская эта экономика успешно функционировала на протяжении столетий, и уступать свои позиции стала – причем неохотно, цепляясь до последнего за людей бедных и необразованных, – не раньше XVIII века, когда в моду вошли атеизм с индивидуализмом. Уступила, что тоже не случайно, не кому-нибудь, а парижским модисткам и производителям брабантских кружев. И если подумать, устойчивое выражение «икона стиля» появилось в свое время совсем не случайно.

Внутри культуры церкви, таким образом, есть механизмы, структурно идентичные механизмам «модного потребления». А это значит, церковь может быть модной. Тем более что ниша вновь освобождается, как пишут в газетах, в связи с экономическим кризисом: пустеют бутики, в шоу-румах нераспроданными висят прошлогодние коллекции, и рыдают над златом производители дорогих часов. К тому же, например, довольно легко понять, почему крестик из афонского кипариса в разы дороже аналогичного изделия местного производства. Здесь даже объяснения не требуется: духовность – штука, познаваемая интуитивно. Понять же то, что футболка итальянского дизайнера, пошитая на китайской фабрике, стоит в двадцать раз больше, чем такая же футболка, пошитая на той же фабрике и теми же, как правило, руками, но сверх заказанного лимита либо в неурочное время и оттого «поддельная», куда сложнее. Тут необходима уже слепая вера, что лишний раз подтверждает наш тезис о структурном сходстве описанных выше механизмов.

Наиболее активные агенты моды – это не тайна – представители различных субкультур. В большинстве своем обыватели не склонны жертвовать самоидентификацией в пользу одного какого-нибудь увлечения, но зато охотно копируют отдельные аксессуары (от одежды до словечек) представителей субкультур, находящихся в центре внимания СМИ.

И ход с байкерами представляется здесь вполне перспективным. Ну то есть не без оговорок, конечно, байкеры – движение условно модное, скорее ветераны, чем передовики. Но ведь первый блин всегда комом.

Внедрение церкви в модные субкультуры, скорее всего, не прекратится. И не удивляйтесь, граждане, когда прочтете в новостях о крестовом, допустим, походе детишек-эмо куда-нибудь в Грузию.

Эсперт http://www.expert.ru/columns/2009/07/15/blog/
Оставить отзыв. (5)
111


Создатели сайта не всегда разделяют мнение изложенное в материалах сайта.
"Научный Атеизм" 1998-2013

Дизайн: Гунявый Роман      Программирование и вёрстка: Muxa