Религия мешает людям видеть, потому что она под страхом вечных наказаний запрещает им смотреть.
Дидро Дени

Путеводитель
Новости
Библиотека
Дайджест
Видео
Уголок науки
Пресса
ИСС
Цитаты
Персоналии
Ссылки
Форум
Поддержка сайта
E-mail
RSS RSS

СкепсиС
Номер 2.
Follow etholog on Twitter


Подписка на новости





Rambler's Top100
Rambler's Top100



Разное


Подписывайтесь на нас в соцсетях

fb.com/scientificatheism.org

vk.com/scientificatheism_org



Оставить отзыв. (442)


Дамир Гайнутдинов
Свобода совести против свободы слова


Россия движется по пути Саудовской Аравии и Ирана, демонстрируя сращивание государства и религиозной организации.

Споры о роли и месте религии и церкви в жизни человека и общества велись еще в древности, продолжились в средневековье и не утихают в настоящее время. В юридической практике европейских стран неоднократно поднимались вопросы о пределах религиозной экспансии в светском государстве, а подходы к решению этих проблем менялись на протяжении десятилетий.

К примеру, еще в 80-х годах XX века в Британии считались богохульными публикации, содержавшие «уничижительные, бранные, грубые или нелепые материалы, касающиеся бога, Иисуса Христа, Библии или богослужебных книг Англиканской церкви», а их авторы могли быть привлечены к уголовной ответственности в виде штрафа или тюремного заключения. В связи с публикацией в 1988 году «Сатанинских стихов» Салмана Рушди представители мусульманской общины обратились к властям с предложением включить в этот перечень и религиозные символы ислама. На это тогдашний министр внутренних дел лорд Джон Паттен заявил, что правительство вообще рассматривает вопрос о целесообразности сохранения таких норм в национальном законодательстве. В 2008 году закон о богохульстве был отменен, однако фактически он не применялся с 1977 года.

В 2010 году бурные дискуссии вызвало принятие парламентом Бельгии закона о запрете ношения паранджи. Не меньшие споры вызвал закон, запрещающий закрывать лицо платком в общественных местах, принятый в 2011 году во Франции, в школах которой, кстати, еще несколько лет назад было запрещено ношение паранджи и хиджаба и демонстрация любых религиозных символов. Похожий закон принят в Нидерландах, действует в Барселоне и обсуждается в Италии и Канаде.

За последние годы британские суды несколько раз вставали на сторону работодателей, запрещавших своим сотрудникам открытое ношение нательных крестов.

В ноябре 2009 года в Швейцарии большинство участников общенародного референдума высказались за запрет строительства новых минаретов на территории страны. Заметен общий европейский курс на ограничение религиозной экспансии в публичное пространство. Ограничения, как видно, касаются именно вопросов публичной демонстрации религиозных символов и призваны обеспечить гарантии сохранения светского государства.

При этом вряд ли можно говорить о том, что свобода вероисповедания в Европе серьезно ущемляется. К примеру, тот же закон о запрете строительства минаретов не ограничивает строительство мечетей, а приверженность к «нетрадиционным» религиозным течениям не может служить основанием для преследования. Однако даже традиционно религиозные государства Северной Европы принимают законы, усиливающие отделение церкви от государства.

С другой стороны, в современном мире, опутанном информационными связями, социальными сетями и линиями широкополосного доступа в интернет, любая мало-мальски значимая проблема связана со свободой выражения мнения. Неудивительно, что когда обсуждение религиозных вопросов переместилось в глобальную паутину, конфликты на этой почве стали возникать все чаще и чаще.

Теория прав человека исходит из необходимости соблюдения баланса нередко вступающих в противоречие свободы совести и свободы слова. Общепризнан принцип, согласно которому государство не должно вмешиваться в реализацию первой свободы и гарантировать соблюдение второй. Поиску этого баланса посвящены многочисленные научные труды, в мире имеется обширная судебная и правоприменительная практика. Однако нам хотелось бы показать, что последние громкие российские дела на религиозную тематику не имеют никакого отношения к поиску столь важного баланса.

Уголовное преследование организаторов выставки «Осторожно, религия!», участниц группы Pussy Riot, калининградского издателя Бориса Образцова и карельского активиста Максима Ефимова, объявление экстремистскими материалами безобидных произведений современного искусства показывают, что под прикрытием необходимости защиты религиозных чувств власти сводят счеты с неугодными, слишком активными гражданами и организациями.

В каждом из перечисленных случаев у независимых экспертов возникали серьезные сомнения в обоснованности предъявленных обвинений, а действия следствия и суда производили впечатление расправы, призванной добиться признания вины от обвиняемых и запугать остальных. Об этом свидетельствуют длительное содержание в СИЗО Алехиной, Толоконниковой и Самуцевич, угроза помещения в психиатрический стационар Ефимова, значительные штрафы, наложенные на Самодурова, Ерофеева и Образцова.

Заметим, что в России отсутствует специальное законодательство о богохульстве, однако имеется целый корпус «антиэкстремистских» норм, которые в теории призваны противодействовать возбуждению различного рода вражды, а также унижению достоинства человека по признаку принадлежности к религии. Возбуждение религиозной вражды запрещено и в европейских странах, однако в них, как правило, законом или судебной практикой определены четкие критерии, позволяющие отделить возбуждение вражды от критики или выражения альтернативных взглядов.

Российские же нормы сформулированы столь размыто, что так же, как и в случае с печально известными «социальными группами», позволяют произвольно и непредсказуемо привлекать к уголовной ответственности любого человека, высказавшего критическое мнение по поводу церкви и религии, особенно если речь идет о Русской православной церкви.

Высказанная в июне 2011 года позиция пленума Верховного суда РФ о необходимости обеспечить право на критику религиозных взглядов и организаций пока не сильно смогла повлиять на правоприменительную практику. Это наглядно продемонстрировало дело Максима Ефимова, опубликовавшего в интернете критические отзывы о деятельности карельской епархии РПЦ и получившего за это уголовное дело и реальную перспективу «психушки».

Сравнение используемых в статье 282 УК РФ критериев «отношения к религии» и «принадлежности к социальной группе» неслучайно. Если критики государственных структур нередко преследуются за возбуждение вражды в отношении социальной группы «представители власти», то критики РПЦ — за возбуждение вражды религиозной. Причина этого видится в том, что РПЦ давно уже фактически стала министерством по делам религии, которое используется властями для манипулирования общественным сознанием, а норма закона просто создает иллюзию того, что речь идет об оскорблении православной веры и чувств верующих.

Согласно Конституции, единственным источником власти в России является народ, а Владимир Путин, несмотря на неизбежные профессиональные деформации, не может не осознавать, что в честность выборов от года к году верит все меньше людей, и жаждет легитимизации в общественном сознании. Наименее критично по отношению к действующей власти настроены зависимые от бюджета не очень образованные граждане, постоянная аудитория государственных телеканалов. Именно для этой части населения РПЦ является дополнительным контролером и манипулятором, и власть делегировала ей полномочия по управлению сознанием и настроениями этой группы.

Это обстоятельство имеет и вполне реальные юридические последствия. Используя ресурсы РПЦ для укрепления своего авторитета, власть, со своей стороны, гарантирует ей защиту от критики средствами государственного принуждения и выдает индульгенцию, разрешая делать то, что в России позволено только лояльным чиновникам, — безвозмездно получать государственную и муниципальную собственность, свободно использовать «язык вражды» по отношению к оппонентам и просто к тем, чей образ жизни не совпадает с каноническим.

Можно констатировать, что авторы любых критических в отношении РПЦ высказываний серьезно рискуют быть привлеченными к ответственности, в отличие от тех, кто решит покритиковать, к примеру, буддистов. Более того, за последние 10 лет власть четко и последовательно продвинула разделение конфессий на «традиционные» и «нетрадиционные», причем в отношении вторых де-факто позволено «разжигать».

Моральная поддержка власти дает РПЦ вполне материальные бенефиции. По всей стране церковь получает в собственность или пользование значительное имущество, которое включает в себя не только храмовые комплексы, но и объекты культурного наследия, музейные экспонаты и архивы. К примеру, в Калининградской области РПЦ по распоряжению правительства Владимира Путина в 2010 году безвозмездно получила в собственность 16 объектов, среди которых лютеранские и католические здания, несколько замков Тевтонского ордена. Тогда же РПЦ получила еще 7 объектов — здания Калининградской областной филармонии, Областного театра кукол, коррекционной школы-интерната и др. Именно обжалование и критику этих инициатив издатель газеты «Тридевятый регион» Борис Образцов считает истинной причиной уголовного преследования, в итоге которого он был оштрафован на 110 000 рублей.

В ноябре 2011 года в Москве на протяжении нескольких дней выставлялся пояс Богородицы, причем значительная часть расходов, связанных с проведением этого религиозного, по сути, мероприятия, в сумме около 70 млн рублей была покрыта за счет бюджета. Законность организации этого массового мероприятия в центре Москвы также вызывает сомнения (участие в организации религиозного мероприятия государственных чиновников, нарушение требований закона «О собраниях, митингах...»).

РПЦ активно вмешивается в самые разные сферы общественной жизни. В круг ее интересов в разное время попадали школьное образование (лоббирование курса «Основ православной культуры», который изначально предполагалось включить в перечень обязательных для изучения дисциплин, а также публичная поддержка преподавания в школах в качестве научной теории креационизма) и современное искусство (требование запрета на профессию для организаторов выставки «Запретное искусство-2006»). Среди новейших инициатив РПЦ — предложение включить в состав экспертов совета по биомедицинской этике представителей религиозных организаций. Такой совет должен быть создан связи с принятием закона «О биомедицинских клеточных технологиях», регламентирующего исследования в области тканевой инженерии.

Все это не представляло бы никакой проблемы, а являлось частью нормальной общественной дискуссии, если бы не чрезвычайно жесткая реакция со стороны представителей РПЦ и государства на любую критику, а также некоторые высказывания, явно провоцирующие вражду и ненависть. Здесь под ударом в первую очередь оказываются атеисты, приверженцы «нетрадиционных» конфессий, представители ЛГБТ-сообщества. А также призывающие уважать права и свободы либералы.

Тема ЛГБТ и либерализма вообще чрезвычайно часто возникает в речах публичных церковных деятелей. В общественном сознании возникает водораздел: есть верующие люди, которые не ходят на митинги протеста, но участвуют в «молитвенных стояниях» в поддержку патриарха, а есть развязавшие информационную войну против церкви и «традиционных ценностей русского народа» п......сы, тоталитарные либералы и атеисты – наследники большевиков, разрушавших храмы. Возможно, активное использование темы гомосексуализма выбрано сознательно для усиления этого противостояния и своими корнями уходит в субкультуру зоны.

Фактически происходит противопоставление части электората, из которой черпает легитимность путинская власть (более консервативного и менее терпимого), той его части, которая больше тяготела к «раннему Медведеву». Тем, кого называют «креативным классом», кто наиболее активно пользуется интернетом, более склонного к толерантности. Ведь, пожалуй, именно у этих людей и вызывает наибольшее раздражение новый тренд усиливающегося сближения власти и РПЦ, которое они активно и нелицеприятно обсуждают в социальных сетях, а следовательно, представители этой группы находятся в условиях повышенного риска административного и уголовного преследования за критику РПЦ.

Такая политика приводит к эскалации социальной вражды, которая неизбежно породит серию конфликтов. Камушком, срывающим лавину, послужило дело Pussy Riot — эмоциональная реакция Путина на увеличение числа явно несогласных с ним людей, готовых для отстаивания своих прав выходить на улицу. После того как выступление в ХХС начали освещать журналисты и блогеры, власть решила использовать это дело в качестве инструмента консолидации лояльной части граждан, демонстрации собственный крутости и в конечном итоге укрепления тающей легитимности (посмотрите все, как мы ревностно защищаем православные святыни). Однако вопиющая непропорциональность уже де-факто назначенного наказания тому, в чем обвиняют участниц группы, скорее привела к обратному эффекту.

Начав уголовное преследование Pussy Riot, власти открыли шлюз общественного недовольства деятельностью РПЦ. Заметим, что после разгрома выставок «Запретное искусство» и «Осторожно, религия!» такого ажиотажа не было, хотя технические возможности интернета уже в то время позволяли находить ляпы в официальных фотографиях патриарха и пересылать друзьям фотожабы.

Позволим себе предположить, что изменение ситуации связано с «феноменом Болотной», наглядно продемонстрировавшим раскол российского общества.

Pussy Riot — только одна из первых реакций. Теперь лавину не остановить, и в условиях открытого информационного пространства в ближайшее время абсолютно все скандалы, связанные с РПЦ, будут провоцировать массовую дискуссию в обществе, любой повод будет использоваться для критики, как это произошло с часами и квартирой патриарха. Такая критика, вероятно, будет вызывать резкую реакцию со стороны правоохранительных органов.

Заметим, что преследования за критику РПЦ не связаны с поиском баланса между свободой религии и свободой слова. Более того, дела «Микки Мауса» и Pussy Riot, а также активность «хоругвеносцев» не свидетельствуют о том, что Россия становится более религиозной страной. Это как раз не представляло бы никакой проблемы, поскольку свобода религии предполагает плюрализм и заключается в том, что каждый человек вправе исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. В нашем случае речь скорее идет о действиях государства в интересах одной общины. В этом смысле Россия движется по пути Саудовской Аравии и Ирана, демонстрируя сращивание государства и религиозной организации.

Притом, что внешняя критика РПЦ жестко подавляется силами государства, у этой организации практически полностью отсутствуют механизмы самореформирования, замененные аналогичной государственной «вертикалью». А что происходит с институтами, противопоставившими себя разумной части общества, мы уже знаем на примере милиции. Хотите посмотреть, что будет с РПЦ через три года, посмотрите на МВД сегодня.

Единственное отличие в том, что если в МВД так и не появилось «ядра обновления», нацеленного на действительное, а не мнимое реформирование, то в институционально более гибкой РПЦ такое возможно. Именно в этом и заключается надежда на то, что раскол общества по политическим и социальным линиям не усугубится еще и религиозным противостоянием.

Дамир Гайнутдинов – правовой аналитик Межрегиональной правозащитной ассоциации «АГОРА»; Павел Чиков – председатель Межрегиональной правозащитной ассоциации «АГОРА».

Источник http://www.gazeta.ru/comments/2012/05/22_a_4596617.shtml

Оставить отзыв. (442)
111


Создатели сайта не всегда разделяют мнение изложенное в материалах сайта.
"Научный Атеизм" 1998-2013

Дизайн: Гунявый Роман      Программирование и вёрстка: Muxa