С религией получается тоже, что с азартной игрой: начавши дураком, кончишь плутом.
Вольтер

Путеводитель
Новости
Библиотека
Дайджест
Видео
Уголок науки
Пресса
ИСС
Цитаты
Персоналии
Ссылки
Форум
Поддержка сайта
E-mail
RSS RSS

СкепсиС
Номер 2.
Follow etholog on Twitter


Подписка на новости





Rambler's Top100
Rambler's Top100



Разное


Подписывайтесь на нас в соцсетях

fb.com/scientificatheism.org

vk.com/scientificatheism_org



Оставить отзыв. (29)


Китайгородский А.
Реникса.


Мажется, само сочетание слов в заголовке бессмыс-—ленно. Чудеса — значит необъяснимые, непонятные явления. Тогда о какой же теории может идти речь?

Получить представление о том, что делается в голове у метапсихолога или теософа, позволяет любопытная и очень типичная книжка П. Успенского "Четвертое измерение". Подзаголовок у нее такой: "Обзор главнейших теорий и попыток исследования области неизмеримого".

Многие "деятели" метапсихологии прибегали к термину "Четвертое измерение" как синониму таинственного, чудесного, сверхъестественного, сверхфизического, сверхчувственного. И П. Успенский также считает этот термин вполне адекватным (уместным, подходящим). С несколько необычной для подобных произведений ясностью он желает лишь определить, что относится к четвертому измерению, и, будучи знаком с геометрией, широко ею пользуется в целях предания чудесам геометрического аспекта.

П. Успенский считает себя теоретиком. Если оккультисты разных мастей полагают необходимым доказывать существование чудес на опыте, то наш автор пытается прийти к тем же результатам путем размышлений о понятном и непонятном.

Итак, по Успенскому, в мире, оказывается, существует много явлений, которые ускользают от всякого измерения. Существуют, а измерены быть не могут. Сюда относятся некоторые явления жизни, мысли, все идеи, представления, воспоминания, сновидения, творческая фантазия. Сюда относятся и духи из загробного мира, но П. Успенский не настаивает на их существовании. Может, они есть, а может, и нету.

Все перечисленные явления совершенно необъяснимы без помощи четвертого измерения. Автор считает, что мы слишком привыкли к этим явлениям и не замечаем, что живем в мире таинственного, необъяснимого, а главное — неизмеримого.

В общей форме для начала XX века, когда ни моле-, кулярной биологии, ни кибернетики не существовало, с этим еще можно примириться. Но далее наш теоретик приступает к растолкованию основного тезиса.

"Разве для нас самих не существует явления, — пишет он, — например, все явления жизни, неизвестно откуда появляющиеся и неизвестно куда уходящие, и явления природы — гроза, дождь, весна, осень... Или возьмем клеточку. Она может быть равна мертвой. И все-таки в живой клеточке есть что-то, чего нет в мертвой, что-то, чего мы не можем измерить".

Я привожу эту цитату, чтобы убедить читателя в том, что пропагандист лженауки не считается с тем, что известно серьезным ученым — его современникам. В 1914 году и клетки уже были исследованы детально, и откуда дожди берутся, тоже было известно. Что же касается смен времен года, то я не могу заподозрить даже П. Успенского в том, что ему неизвестна их причина. Это будем считать риторическим приемом.

После того как область нереального, нематериального и чудесного очерчена, автор переходит к размещению ее в четвертом измерении. Делается это проще простого. Представим себе, повествует он, мир двух измерений. В таком мире не могут разместиться даже рычаг или пара колес на оси. Их действие будет казаться плоскому существу, все представления о движении которого ограничены движением на плоскости, совершенно непостижимым. Весьма возможно, что это явление плоским существом будет названо сверхфизическим. Однако, изучая это чудо, двумерное существо может догадаться о существовании третьего измерения.

Так же точно и мы, наблюдая всякого рода метапси-хические явления, догадываемся, что все здесь очень просто и ясно — ясновидение, телепатия, предсказание будущего, материализация, мысленное внушение — все это размещается в четвертом измерении.

П. Успенский знакомит читателя и с другим взглядом на вещи. Оказывается, в семействе метапсихоло-гов не спорят лишь об одном — о существовании чудес. Что же касается их трактовки, то здесь есть и другие взгляды.

Взять, например, книгу доктора Котика "Непосредственная передача мыслей", изданную в Москве в 1908 году. Автор описывает ряд экспериментов, которые он производил с медиумами. Та же ясность изложения н протокольность стиля, что и в книжке Корнилье. Да и опыты не менее поразительные, чем разговор с духами.

Медиум доктора Котика читает письмо в закрытом конверте. Нет, я неточно выразился. Читает письмо — мелочь! Медиум читает мысли, которые обуревали писавшего письмо. Скажем, в письме было написано:

"Чувствую себя довольным в ожидании приезда директора фабрики". Медиум прочитал: "Завтра нужно платить проценты". И именно поэтому и ждал писавший письмо с нетерпением приезда своего директора.

Итак, мысли закрепились на бумаге. Доктор Котик пришел к заключению, что мысли читались благодаря существованию особой психофизической эманации, выделяемой при мышлении. Он заключил, что мысль непосредственно фиксируется на бумаге и может быть воспринята другим лицом; что психическая энергия может переходить на бумагу и сохраняться на ней. После того как бумага с мыслью перенесена в другое место, она вызывает в мозгу ясновидца соответствующие представления. Словом, мысль пропитывает бумагу.

Доктор Котик знает, что гипотезы надо проверять на других фактах. Он это и делает. Кому не известны "идеи, носящиеся в воздухе", или явления "психической заразы". Теперь, после открытия Котика, все становится ясным. Виноваты мысли, прилипающие ко всему окружающему, как мухи к клейкому листу.

"Теоретики" всевозможной рениксы внешне ведут себя точно так же, как и настоящие ученые: спорят друг с другом, вступают в дискуссии, обсуждают работы один другого. Так, П. Успенский критикует эксперименты доктора Котика; но он далек от того, чтобы поставить этот бред под сомнение. Он недоволен лишь их теоретическим объяснением, полагая (в этом он прав), что для объяснения тайн не надо низводить их до материалистического уровня. И вполне справедливо (справедливо с их антиматериалистической позиции) отмечает, что можно обойтись и без котиковской эманации. П. Успенский требует быть последовательным и предлагает стоять на следующей позиции: два сознания как бы соприкасаются одно с другим с помощью бумаги, причем одно как бы читает то, что происходит в другом. А как быть со временем, которое прошло от момента написания до момента прочтения? Пустяки! Для психического зрения время не играет никакой роли, и многие факты показывают, что часто психическое зрение перебегает во времени вперед и назад.

Так что, читатель, у тебя есть выбор. Для объяснения метапсихических явлений ты можешь встать как на наивно материалистическую точку зрения (на ней стоит доктор Котик), так и на идеалистическую (П. Успенского).

Не знаю, надо ли приводить аргументы, доказывающие абсолютную невозможность опытов доктора Котика. С одной стороны, вроде бы и не стоит, так как читатели могут обидеться, подумав, что я принимаю их за глупцов. С другой стороны, вроде бы и надо, ибо я вспоминаю сообщения, в которых утверждалось, что отдельные индивидуумы различали цвета бумаги, заключенной в свинцовую кассету. Правда, мало ли каких не бывает сообщений. Но упомянутые-то были в наших газетах, о наших людях и совсем недавно! А какая разница между котиковскими опытами и теми, что были опубликованы? Даже невооруженному глазу видно, что она не столь уж велика и, во всяком случае, непринципиальная.

Я просил бы доверчивого читателя, не понимающего, "зачем людям надо врать", запомнить, что книжки, подобные произведениям Корнилье и Котика, выпускались сотнями и тысячами. Значит, имело смысл врать! Видимо, наживался солидный материальный или моральный капитал. А может быть, и оба одновременно.

Конечно, много было и таких авторов, над которыми приверженцы медиумов издевались. Но об этом мы расскажем позже.

Так как же, надо объяснять, почему мысли не могут пропитывать бумагу? Не надо?! Я тоже так думаю.

Но мы еще не закончили перелистывать книжку П. Успенского. У этого теоретика метапсихологии нет согласия не только с доктором Котиком, но и другими собратьями. Вот, скажем, оккультисты. Поскольку их главное занятие — это сочинение теорий "того света" (в более деликатной форме — "иного мира"), то ясно, что они тоже спецы по четвертому измерению. Но для П. Успенского они слишком большие материалисты. Дело в том, что в основе учения этой мощной группировки "мыслителей" лежат представления об астральной материи. Оккультисты полагают, что астральную материю можно видеть и даже фотографировать.

Значит, это вполне приличная материя. Отличие ее от физической лишь в том, что астральная подвержена действию психической энергии, то есть силе мысли, силе чувства и силе воли. Физическая же, как известно, управляется физической энергией.

Но между этими двумя материями, изрекают оккультисты, нет непроходимого забора. Физическая материя способна переходить в астральную — это есть дематериализация. (Держали банан в руках, а вдруг его и нет. И ничего удивительного — силой своей воли факир превратил физическую материю в астральную.)

— Разве это мистика? — с кокетливым удивлением спрашивает оккультист.

Так же "безупречно" объясняются им и явления неожиданного возникновения банана из астральной материи.

Астральная материя, по представлению оккультистов и метапсихологов, подчиняется, разумеется, своим законам, не таким, каким подчиняются низменные электроны и протоны. В частности, опять той же силой воли можно послать такую материю путешествовать как в будущее, так и в прошедшее.

Все эти объяснения заставляют П. Успенского с неудовольствием морщиться. Ведь оккультизм — важное учение, позволяющее уму человеческому выйти из тех скучных нормальных условий, в которых он живет обычно. И грубый материализм, допущенный оккуль-тистами в свое время, совсем здесь ни к чему. Все таинственные явления отлично обходятся и без материи и без труда объясняются теорией четвертого измерения.

Действительно, представьте себе огромную простыню, по которой ползают клопы. Клопы понятия не имеют о том, что они живут в трехмерном мире. Жизнь их ограничена двумерной простыней. Теперь, положим, вы осторожненько хватаете клопа пальцами. С точки зрения других обитателей простыни, их собрат исчез — дематериализовался. Опустим его обратно на простыню — произошла рематериализация. Так же не трудно понять, что, рассматривая простыню с клопами со стороны, мы отчетливо видим, куда они движутся. Видим то, чего они не в состоянии обнаружить в своем двумерном мире. Поэтому мы, люди трехмерного мира, предскажем будущее клопового государства.

Разве не ярче, спрашивает нас автор, предстают перед нами таинственные явления человеческой психики, если мы примем, что астральная сфера — это и есть четвертое измерение?

П. Успенскому приходится тратить очень много пороху, чтобы убедить собратьев в преимуществе своей точки зрения. Вероятно, это ему плохо удавалось, так как метапсихологи и теософы совсем не знали основ геометрии. Поэтому гораздо большим успехом пользовались объяснения, воздействующие на эмоции.

Известная когда-то (начало нашего века) писательница в области теософии Анни Безант в своей книге "Древняя Мудрость" дает картинное описание астральной сферы. Приводим цитату, уж больно поэтично написано.

"Астральная сфера есть область вселенной, наиболее близкая к физической сфере. Жизнь здесь активнее, чем в физическом мире, и формы более пластичны. Для человека, который может видеть ее, астральная материя представляется прозрачной, блестящей и сверкающей, как звезды. Отсюда термин "астральный", что значит "звездный". Этот термин часто вводит в заблуждение, и нужно помнить, что астральная материя не имеет ничего общего со звездами, кроме названия. Внешний вид астрального мира похож на физический, так как значительная часть астральных предметов и тел представляет собой двойников тел физического мира, то есть астральные тела — суть тени физических предметов. Они имеют те же самые очертания, но прозрачны, и лицам, обладающим астральным зрением, видны сразу со всех сторон и изнутри.

Астральные тела, не связанные с физическими предметами, необыкновенно изменчивы. Поэтому астральную сферу называют сферой иллюзий. Астральное тело меняет свой вид с поражающей быстротой, потому что астральная материя принимает новые формы под малейшим влиянием мысли..." И так далее и тому подобное.

Не думайте, читатель, что астральной сферой потусторонний мир исчерпывается. За ней идет сфера ментальная, которая разделяется на область конкретных и отвлеченных идей. Далее — буддийская сфера, недоступная человеку даже в самых высоких полетах его мысли. Затем сфера нирваны. А после нее две сферы, в отношении которых ничего не известно, кроме того, что там должны находиться основные начала жизни.

Если бы все эти упоительные выдумки хороший поэт переложил бы на стихи, может быть, получилось бы очень занятное поэтическое произведение. Но ведь этот вздор, эта реникса преподносится как научные открытия. Больше того, они обсуждаются, казалось бы, образованными людьми, живущими в XX веке!

Действительно, этому приходится лишь удивляться!

В стройную картину мироздания теософов превосходно, разумеется, вписывается телепатия. Эманация астральной материи, выброшенная астральным телом человека, есть мысль, вылетевшая из голоаы. Эта эманация может быть принята астральным телом другого человека и передана его сознанию. То, что думал и чувствовал первый, теперь думает и чувствует второй. Обладая особой способностью астрального зрения, человек может видеть эти мысленные и чувственные эманации, видеть их цвет, их форму.

Прошу разрешения у читателя привести еще одну длинную, но уже — торжественно обещаю — последнюю цитату. Пересказать своими словами невозможно. Умри Денис — лучше не скажешь.

"Теософия учит, что пространство заполнено летающими мыслеформами. Они летают вокруг нас или висят на нас, притягиваются или отталкиваются нашими астральными телами. Мыслеформы могут быть голубыми, красными, черными, фиолетовыми, золотистыми, зелеными и серыми. Интенсивно думая о человеке, создавая мысленно его образ, человек создает его образ в астральной сфере, и иногда, например, вкладывая всю свою душу и желание увидеть того человека или просто случайно сконцентрировав на нем в данный момент свои мысли, он может увидеть этот астральный образ. Точно так же при известных условиях этот астральный образ могут видеть и другие. Это объяснение многих призраков. Мысли, не связанные с определенным образом представления, принимают разнообразные, часто фантастические формы — облаков, геометрических фигур, спиралей, зигзагов, снежинок, перьев, цветов, звезд, крыльев, змей, стрел, крючков и пр. и пр.".

В книге одного из известных мета психологов, Ледбиттера, "О мыслеформах" можно узнать, что в окнах ювелиров висят оставленные прохожими грязно-красные крючки зависти. Гнев — это огненно-красная стрела. Страх — студенисто-серый; любопытство — оранжевое; симпатия — это зеленые кружева, а любовь — розовые облака. Над полями сражений поднимаются черные тучи злобы, ненависти. Над тюрьмами — тучи обиды и отчаяния.

Право же, этот бред имел бы поэтическую ценность, если бы не преподносился с тем серьезным видом, про который французы говорят: "Вид как у собаки, которая писает в скрипку".

Наверное, найдутся читатели, которые выразят сомнение в целесообразности изложения давно забытого бреда. Я сам думал до недавнего времени, что эта чепуха не заслуживает внимания. На деле же оказалось, что это далеко не так. С верой в чепуху надо бороться непрерывно, так же как каждый год полоть грядки. Слишком уж велико число доверчивых, некритически настроенных людей, клюющих на псевдоромантический характер подобных выдумок. А субъекты, спекулирующие на этом человеческом свойстве либо искренне путающие поэтическое и научное видение мира, всегда найдутся.

Я могу поручиться, что девяносто девять процентов верящих в телепатию представляют себе "механизм" этого явления совершенно так же, как теософы. Они только стесняются об этом сказать.

Мы вправе строить любые теории и гипотезы об окружающем нас мире. В конце концов, мы морально вправе отказаться от истинного материализма и выставить гипотезу существования двух начал — духовного (астральной материи) и физического (физической материи). Но рассуждения о природе вещей перестают быть бессмысленной и бессодержательной болтовней лишь тогда, когда будет указан способ проверки утверждения на практике, в опыте. Расскажите нам про факты, которые заставили бы нас отказаться от принципов естествознания, рассматривающих мир как проявление единых и общих законов природы. Если припрете нас к стене, то что же... зачеркнем современную науку и кинемся в объятия римского папы или Анни Безант.

Но именно с фактами дело обстоит плоховато. Человеческая практика работает на естествоиспытателя, и каждодневно приносит победы марксистско-ленинско-му мировоззрению, и отнимает у любителей болтовни одну область деятельности за другой.

Теософы приняли позицию гораздо более последовательную, чем метапсихологи. Они отбросили напрочь сомнения в таинственности явлений человеческой психики, не хотят их изучать и проверять и не советуют другим.

П. Успенский с некоторым раздражением соглашается с ними. Пожалуй, действительно такая позиция поспокойнее, поскольку о ясновидении человеческая наука ничего определенного сказать не может. Наш автор вспоминает, что еще в 1835 году Парижская академия предложила премию 5 тысяч франков тому, кто прочитает письмо в запечатанном конверте. Премия-то не выдана до сих пор!

Так же точно не стоит обсуждать факты предсказаний будущего. В Западной Европе таких предсказателей несколько тысяч. И за очень небольшую плату они вам предскажут вашу судьбу. А между тем если бы только хоть один из них видел вперед всего лишь на две минуты, то банк в Монте-Карло был бы уже давно сорван.

Ничего не скажешь — соображения справедливые.

П. Успенский, таким образом, не желает обсуждать метапсихологические факты. А мы как раз к этому и переходим.

к оглавлению



Оставить отзыв. (29)
111


Создатели сайта не всегда разделяют мнение изложенное в материалах сайта.
"Научный Атеизм" 1998-2013

Дизайн: Гунявый Роман      Программирование и вёрстка: Muxa